стоп слова.нет

пока что я пишу ужасно, плоско, не теми словами.
но во мне уже целый зоопарк историй, сюжетов и диалогов, которые просятся наружу. буду стараться найти слов что бы их выпустить – и мне легче и им лучше. стану певицей девиации.

раньше я пряталась в тело – ужасно одевалась и уютно толстела.

сейчас я прячуть за тело – показываю его, завлекаю, собираю восхищение.

остаётся одно – желание спрятаться. поэтому я люблю черепах и ракушки. всё что с панцирем – снаружи твёдрое а внутри без формы и мягкое.

вот так вечно в чём-то сомневаешься, ищешь, что-то там думаешь, анализируешь, собираешь инфо – но при этом никогда ни в чём не уверен. и каждый раз когда встречаешь кого-то, кто с ходу начинает учить жизни и настаивать на том, что ему расскрылась объективная реальность и это даже вызывает какое-то восхищение – ну, почему же так не можешь сам?

/

вроде я не богиня и элитный клоун для клоунов, а плачу как земная, вот глупая, смешная.
всему своё время – где ты, а где я?
время ставить точки, сжигать мосты, отпускать старое и дальше, дальше вверх до последнего вздоха, только вверх.
что бы никто не мог меня поймать, что бы никто не мог меня собрать – литая из прозрачной стали, призрачная, порочная, чужая.
мои пальцы всё превращают в лёд, а глаза – в пепел.
чортова кукла, у меня нет сердца, а есть только жестокие коготки вырывать их у других, лакомится ими как леденцами.
просачиваться сквозь вязь мозга, забираться в самую глубь снов – забывать-слово-дом.
вот я, видишь, пригрелась и воркую, что бы через секунду разнести всё,
без жалости и лести, без боли, только со смехом всё наводнить пустотой – спать в ней как под водой.

не хочу даже думать о том, что у бога в кармане закончились чудеса для меня.

мне нужно что бы меня любили и заботились.
иначе я перестаю понимать зачем я вообще.

сначала я детей любила, потом боялась, а сейчас как-то просто перестала замечать.

если вдруг когда-то у меня появится ребёнок, я готова его любить, но только если любовь будет подкреплена материальной составляющей – хорошо когда можна сделать беби счастливым и избалованным. но пока я сама не достаточно избалована, я очень счастлива, что у меня нет никаких детей.

все казавшиеся мне лет 5-6 назад неземными и недостижимыми, оказались вдруг на расстоянии вытянутой руки.

хорошо что бы всё происходило так правильно, медленно и постепенно, что бы в полях моих связей оказалась ренаточка л. и известные психоаналитики.

глупо показывать поклонникам себя без маски – вроде я не кукла, со своими кукольными интересами, домиками и платьями, а самая обычная земная из ребра сделанная и ещё и с какими-то траблами. нет, мне радостей то и только, что манерничать, тянуть гласные и относиться к человеческим самцам весьма и весьма иронично.

и ещё – если плакать редко, это можно использовать как оружие, а если часто – то только нажить себе славу сопливой дурочки. старый золотой принцип – ни-одной-слезинки-на-хуй. хорошо, что все из-за кого я плакала в прошлом, в настоящем вызывают у меня только смех.

иногда люди говорят совсем не то, что думают, и делают совсем не то, чего хотят. ну такое, не верны своей сути, что ли. а верность своей сути давит строгое суперэго, поскольку приблизившись к себе и своим истинным желаниям, первое, что сделает пациентик это нарядится в чулочки.

я попала в амстердам. восторжено хожу по улицам где висит много рекламы, на которой изображены очень красивые женщины. как же так, такие красивые женщины, а в городе все геи, удивляюсь я. тут мне приходит мысль, что в городе вообще нет женщин, все они только на изображениях.

+++

я встретилась с БГ, выходим на улицу, а там мороз. девушка с бутылкой спирта в руках говорит – на крещение и не такое бывает. тут я поворачиваю голову и вижу такое театральное представление: чёрт, с копытами, шерстью, но лицо человеческое затеял драку с молодым мальчиком с белой белой кожей. тут чёрт поворачивает мальчика на живот и собирается совершить с ним совокупление, но тут все видят, что у чёрта настолько большой, что это не совсем возможно. тут хор на заднем плане поёт: надо резать трунчик, надо резать трунчик.

хотя, что останется во мне от меня если получить возможность полностью выключить боль и страх?

отлично, что мы живём во время столь развитой фармакологии, что даже самый сильный человеческий страх, страх смерти и ничего можно достаточно просто свести на нет. ну, не говоря уже про возможность выключения боли. анастезиология это божественное ремесло.

я в образе Богини Лени медленно еду по небку в серебрянной колеснице запряженной тройкой огромных черепах.
волосы развиваются по ветру. я сонно улыбаюсь.

мне очень долго хотелось, что бы было так – всегда пых-пых сладкого, напялить каблы и к кому интересному в гости съездить, поболтать-поржать. по итогу я ща тока и делаю чо пых-пых гы-гы и на каблах по гостям бла-бла-бла с любимыми, смешными и знаковыми.

так вот – сейчас мне хочется шубку из чернобурки, красивых украшений и прочих приятных подарков судьбы.

з.ы: мило, что мне как-то так вдруг стало хорошо, что ни про скорости, ни про галюциногены мне даже не интересно думать.

приятно узнавать чо чо лиза.дура.ком.уа считается чтивом киевских интеллектуалов. чмоке, заи)

я в магазине покупаю серёжки. выбираю одни со свастиками, а другие, цвета хаки со звёздочками. меряю те, что со звёздочками. киса смотрит на меня и говорит – ты очень воинственно в них выглядишь. я отвечаю, что выхожу на тропу войны.