стоп слова.нет

синтетика синтетика вот и вся эстетика

из горящих вырвусь рядов

и вернусь в родной звукоряд

мандельштам

руки окуная в клавиши рояля

на струны внутри удары роняя

в звучаньи музыки себя теряя

руки окуная в клавиши рояля

чёрные и белые чередуя чаруя

в ритме то оживая то замирая

играя играя все грани стирая

чёрные и белые чередуя чаруя

по бесконечности октавам

по звукам как по океанам

по паузам и интервалам

по бесконечности октавам

в музыки звуках без обмана

тонуть в глазах цвета циана

в сонной венеции каналах

в музыки звуках без обмана

и в сумерках цикады гаммы

собрались господа и дамы

у вод вечерней амальгамы

и в сумерках цикады гаммы

в полутоне меж светом и тьмой

гармония сфер звукоряда строй

лад эллады и звёздный рой

в полутоне меж светом и тьмой

от до и до до что нам дано?

бури и бездны в штиле нот

вершины, вихри, великий потоп

от до и до до что нам дано?

молчанья дно, молчанья дно

до ре ми фа со ля си до

до ре ми фа со ля си до

молчанья дно, молчанья дно

руки окуная в клавиши рояля

на струны внутри удары роняя

в звуках музыки себя теряя

руки окуная в клавиши рояля

август прийдет взять дань за гедонизм
нанизывая дни на нити неги.
время пришло решаться на побеги:
в янтарное вино, в скрипичный визг.
.
в часах запутался  анахронизм,
а в небе облака, как белые ковчеги,
на спелые сады готовятся набеги
познавших удовольствий механизм.
.
во взрывах бархатцев и астр
и в звоне комариных каст
от сна падение разбудит.
.
ветви не смогут утаить плоды,
легки туманы утром у воды
и смерть саму себя забудет.

Лодка по кобальтовым волнам.
Над водой над водой неба тонны.
Ветер волнует туч сонных  котон,
и всё вокруг  точно тон в тон.
.
Тонет в море прозрачный день,
Вроде мир убаюкала лень,
Высоту растворит глубина
В синем море до самого дна.
.
Так высь смотрит на землю
И к солнцу тянутся стебли,
Васильковых полей покой
Счастья рецепт простой.
.

Из ракУшек, цветов, минералов,
Из синих холодных кристаллов,
В сумерках спелого лета
Принимайте микстуру из цвета.
.
От пустоты промежутков,
В которых живому жутко,
От скуки штиля и страха бури:
Капли берлинской лазури.
.
А вот сапфировый вечер,
В садах – тайные встречи.
И кровь голубая и люд
В ловушку синемы идут.
.
На экране всего лишь тень,
Но свободно играет метель,
Крутят узоры инея линии,
Напевая что в имени синего.
.

что в иние?
что в имени?
что в линиях?
что во тьме иссиней?
что в глубине синего?
что во сне?  что в синеме?
в плюше зала, у экрана синего?
что там на дне?
.
Полны реки рыбы и бликов
И пьянит тайга голубикой.
Внутри спирт бледно горит,
Молитвы в себе хранит.
.

Господи, осени, насыть синью!
Без синевы твоей нам невыносимо.
Милостью Твоей опьянённые сильно
будем как дети ловить Будду в сети
будем как дети, будем как дети,
бедем как дети.
.
Сталью снежинок смеётся
Будда северного предела
Синий в немыслимобелом
У космического колодца.

создатель миров и мифов,
стихов смиряет потоки:
в строфах катастрофы.
в строках времён сроки,
.

тень сама найдёт себе место,
знаки будущего по тексту.
вот апостол ставит апостроф,
а потоп поглощает остров.

.
молитвы читает Хронос,
ритм упорядочит  хаос.
мыслит пределы космос,
взрыв раскрывает лотос.

.

цветок с миллионами доз,
всё впадает в анабиоз.
в звуках чистых октав,
шум затихнет устав.

.
радиоактивные рифмы,
распадом светится нимбы,
выводят иерогрлифы волны:
линия криво, линия ровно.
.
взяв верный тон,
оум создаст новый закон.
снята седьмая печать.
самое время молчать.

свитки зимы свернёт земля.
упадок духа,  судеб палимпсесты,
пергамент снов, холодные сиесты,
печаль примет и серые поля.
.

опять пора всё начинать с нуля.
на паузу поставит мрамор жесты.
зелень и цвет готовят манифесты,
на множество фрагментов мир деля.
.
на берег тишины волна молвы .
слабым поют  хвалу волхвы.
в зерне росток  очнётся бурно,

.

поднимет панцырь мостовой.
а нам отдаст задумчивый герой
ключ от сонета из кольца Сатурна.

год две тысячи сотый
с чипами все живут в сотах
но мой герой – ретроробот
люблю его схемы и провод
.
он умножает ток любви
волнуется он в герцах
ведь у него ведь у него
транзистор вместо сердца
.
слова любви заменит код
я нажимаю кнопку ввод
за то что не отдала в лом
он для меня на всё готов
.
он умножает ток любви
волнуется он в герцах
ведь у него ведь у него
транзистор вместо сердца

.
голографические сны
лужи химической весны
огни вечерних автострад
робот доволен, робот рад
.
он умножает ток любви
волнуется он в герцах
ведь у него ведь у него
транзистор вместо сердца
.
его зовут икс икс сто три
у него лампочки внутри
знаю все кнопочки его
не променяю ни на что
.
он умножает ток любви
волнуется он в герцах
ведь у него ведь у него
транзистор вместо сердца

апостроф апостола

Оум Оум
Бом бом
Я бомба
Я бомба
Я бомба
Оум Оум
Бом бом
Я бомба
Я бомба
Я бомба
Оум Оум
Бом бом
Я бомба
Я бомба
Я бомба
В каждый дом

белое бумаги

облачённая в солнце дева на луну смотрела

а пока Калипсо стоит у калитки
апокалипсису диктуя свитки,
по саду, где заканчиваются тропинки,
местность расставляет тупики.
.
Калипсо скажет  – времена близки.
В час превращения тайн в улики
В апокрифах волны скрывая лики,
В океан слов вернуться  рыбаки.
.
нити сетей и неба ртуть.
на пойманных хочет взглянуть
агент невидимого мира.
.
стрелки теней укажут путь,
серебро рыб отразит суть
и пустота создаст кумира.

в буйных зарослях комнатной герани
среди старых шкафов и полок, на диване,
в естественных условиях обитает новая героиня.
окно за которым не сад,  синеют узоры инея.

.
многие привычные вещи в её комнате,
проявляют новые свойства, стирая реальности грань.
героиня ставит романсы на раритетном касетнике.
под музыку потенциал лианы развивает в себе  герань.

.

за окном мигают меседжи голографической рекламы.
купите робота с суперпроцессорам и живыми глазами!
путешествия в прошлое и будущее(олинклюзив)!
предложения влюблённым на время поменяться телами.
.

героине внешний мир чужд, она синтезирует себе героев.
анатомия, генетика, клонирование,
старые романы, моделирования психических процессов.
но главное – практика и точное выполнение всех условий.
.
так, среди джунглей герани, на нанопухе перин,
не один герой героиню грубо склонил.
героиня стонала и просила реальной любви.
но через пару часов герои разваливались на куски.
.

но героиня давно отбросила сомнения, страх и печаль.
она ведёт работы над новым синтетическим   соединением,
новый герой будет вечным  и никогда не отцветёт герань!

от берега корабля корма
отталкивается беспечно.
смотрит шторму в глаза,
беде тело несёт  навстречу.
.
крыльями закрывает мгла,
всё, что вокруг найти смогла.
молнии небо делят вдоль.
гром хохочет: ми си соль.
.

шторм поёт своё ом ом,
волны стонут:  наамма шивая.
и оставив потоп на потом,
небо сквозь тучи сверкает.
.

нет больше слова у Самого,
где стихами стихия стихает.
шепчет штиль строфы у края.
и прозрачна вода, как стекло.

.
как будто будда будит будду,
оду дао поёт ранним утром.

любовь к быстрой по встречной

там, где заканчивается человечье.

сюжет вращения всего не нов.
но кто стоит за колесом сюжета?
карусель слов кружит поэта
в октябрьской лихорадке снов.
.
роскошь срока плодов.
смех империй в упадке.
бог живёт в беспорядке,
в тёплом пепле костров.
.
в вакуолях дымных дворов
ветер крутит вальсы распада
и когда больше слов не надо
время – смерти, час – страсти воров.
.
закат выдавит в зелень кровь.
доктор выпишет жёлтый яд.
где смешается быт и обряд,
вечность жизни разделит на ноль.
.
когда бессмертие заговорит на фарт,
тех, чьё явление произвело фурор.
осень окликнет нас “камера, мотор”
и удалится в серый туман-бархат.

.

Если ты не можешь быть поэтом, будь поэмой
/Дэвид Кэррадайн/

сквозь мирный театр наших бед,
сквозь мерное течение бесед,
сквозь быт обедов, суету гостей,
сквозь сплетни из колонок новостей.
.
мимо блестящих масок карнавалов,
мимо лени балов и смеха бедняков,
мимо картона человеческих домов,
мимо молящихся улову рыбаков.
.
под сборы публики на звуки увертюр,
под танго шороха подсчитанных купюр,
под одиозность од и код баллад,
под шепот черни хвалящей уклад.
.
туда, где сумерек капканы
ловили всех охочих до забавы,
туда, где как бы невзначай
отчаянье позвало нас на чай.
.
в руках сжимая вожжи наваждений,
сады усыпав паданками наслаждений,
ярким лучом деля космические мили
Неназываемый присваивает имя.
.
где слава царств и коконы законов,
земные звания и лабиринты вавилонов,
там к нам денница с неба бесконечно падал
и вот он наконец упал, упал, упал-и-ножку-поломал.

выйдя за рамки малоинтересных личных переживаний с интересом рассматриваю окружающие сюжеты и заново постигаю язык. насыщаюсь словами и наслаждаюсь их переплетениями. ну да, ну да, текст же не столько тело, сколько ткань.

Следующая страница »