стоп слова.нет

оу, я видела море.
слушала его шум и вдыхала воздух полный йода.
отлично. хочу опять уехать после 23.
или до. морько это рай.
боженька, если ты это, то пошли мне плз соц пособие на морько и на уехатьвиндиюназиму.
никто не хочет быть моим богом?
охЪ…

-

как же я хочу на мооооре.

по норам разливался рахманинов

по храмам – хоралы ха-ха
по хоромам – оды нормам
по верандам – похотливое танго
потусторонние посторонним хвалили хлам,
домам дым, дамам мрамор,
каждому по его делам
разваливался мой мозг на мелкие детали

демоны меня кружили и хватали за талию
бесы вышли с ночной с мессы
ели лукум от лукавого
и ботали о баталиях
возбуждались на лики праведных

в подвале, пьянея от музыки
кай и каин делили дозу
лилит читала герде вслух лолиту
герда вышивала мелким дорожку в ад

плахи украсив цветами
был ласков кат
та-та-та застонал атентат

иди сюда, мальчик, покажи мне свой гроальчик

меня давно не прельщает протест и бунт.
всё всегда идёт своим ходом и наилучшим образом, моё вмешательство в функционирование реала я считаю абсолютно излишним. революции так манившие меня в пубертате сейчас интересуют меня только куражом и антуражем. как существу аморальному, мне нравиться дух военной вседозволенности, открывающий самые потайные дверцы человеческого подсознания. мне нравиться насилие, страх, сюжеты бедствий, животное и потаённое, огонь и руины, но только с эстетической точки зрения – меня совершенно не интересуют исходы битв.

и потом, как существу ленивому, думать о зле и дистракции мне намного более интересно, чем всю эту дистракцию делать. крушить и рушить это так утомительно, как недавно сказала Ки – думать, что стреляешь по людям намного более увлекательно, чем стрелять во свиньям в реале.

весь этот экстремизм, попытки переворотов, уничтожений, смен кажуться мне такой же клоунадой, как работа с 9 до 7 в кробочках офисов. Эдичка и Алиночка кажуться мне милыми заводными плюшевыми зайчиками в борьбе с леденцовыми ветряными мельницами. у меня нет убеждений, политических пристрастий и мыслей о том, что можно сделать, что бы всем было ок. мне это безразлично. я знаю как сделать ок себе, ну и иногда своим сильно близким, мне этого более чем достаточно.
идейные убийства представляются мне чрезвычайной глупостью – во первых, все и так сами умрут, а во вторых, ставить свои жалкие человеческие мыслишки на пъедестал необходимости реализации. я знаю, имидж девушки-убийцы мне к лицу – уж если и искать себе жертв, то только случайным образом.

мне нравиться наблюдать со стороны, ни во что не втягиваться и петь то, что я считаю действительно важным ПУСТОТУ. ту из которой состоит всё, по сравнению с которой все наши представления про рай и ад это только маленькие пещинки случайно попавшие на ступни Шивы.

фиалкиада

одуванчики зла

худшие лаверы это истерики. они только идумают, как это всё со стороны, а без зрителей им вообще сложно. ну и потом, истерик постоянно демонстрируя свою сексуальность, внутри на самом деле совершенно не секс.
ананкастики притягательны своей холодностью и недоступностью, но как лаверы они так себе – в их головах постоянно крутицца мысль, что секс(ох, анальный эротизм) это таки грязь. хотя, ананкастов может так сладко понести в извращения, и тогда это ок – двойная жизнь, чувство вины, то-сё. кто же из лаверов самое ок? видимо что эпелептоиды – они жестокие, это раз, а во вторых, они склонны к застраяванию, что может заметно продлить блииизость.

поскольку я виновен и в том, и в этом(у меня есть, я нахожу тысячи причин им быть), я себя накажу, я попорчу своё тело: коротко остригу волосы, скрою взгляд за тёмными очками(способ уйти в монастырь), посвящу себя изучению сухой и абстрактной науки. Я буду вставать рано, что бы работать, пока ещё темно, как монах. Я буду очень терпелив, чуть грусен, одним словом, достоин, как и подобает злопамятному человеку. Я буду истерически подчёркивать свою скорбь(скорбь, которую я сам себе приписываю)) одеждой, стрижкой, размеренностью своих привычек. Это будет мягкое отступление, ровно то не большое отступление, которое необходимо для нормального функционирования скромной патетики.

я люблю завитушки, бантики, башни, кованные решетки, шахматные доски, обрывы, мосты, серый цвет и рассматривать узоры.

вот прошло n лет после апокалипсиса, людей осталось мало,
власть на земле захватили пришельцы мутанты.
но всё это прошло мимо меня, как случайный прохожий,
как мимо гламурных витрин районные панки.

я живу маленьком заброшенном острове,
тут отличный климат, большая вилла
фрукты круглый год, тишина, сладости.
отчасти меня можно назвать счастливой.

муженёк мой любитель кайфа с серым лицом,
мы сидим у океана, смотрим вдаль,
в небе голограмма потухшего солнца,
мы болтаем о том, что красота это рай.

я развлекаю его длинными путанными монологами о литературе,
о гибели цивилизации предсказанную в философской макулатуре,
и порнорассказами как у двоих был большой
и ещё больше у третьего, но они проиграли бой
и что за это с маленькой плачущей,  девочкой взятой в плен
их заставлял делать огромный мутант – космический мент.
теперь больше ничего нет, мы сидим на заброшенном острове,
лучи искусственного солнца освещают полуразрушенную виллу,
апокалипсис прошёл мимо, у нас большие запасы морфина.
на берегу сидит моё  тело синтетизированно из киберрезины
а рядом мой мозг плавающий в банке формалина.

что-то на меня нашёл сплин и мне кажется, что я всегда буду одинокой, несчастной сидеть в своей башне на 22 этаже и говрить пустые монологи в никуда.
как же мучительно думать про такое, ммммм.
тупо хочу славы и денег, это прекрасные таблетки от таких декадансов в настроении.

з.ы: друг врач это очень ок, но я бы сейчас не отказалась от друга миллионера, что бы он мне что-то тёр за жизнь и содержал при себе как говорящую зверюшку. причём что я же зверюшка забавная и редкостная. что-то самостоятельность мне по душе совсем очень не очень…

там где ласковый ад, там где вечный закат,
дамы в чёрных корсажах, соболиных мехах,
поправляя тиары, веселясь в зеркалах
под тирады цикад для услад манят в сад

фея Фира взлетая зажжет фонари
и cool jazz по тебе лабает духбенд
чары ткут свой узор над тёмной водой
сплетаясь фаюмский портрет.

из фонтанов бъет чистый эфир,
музыка громче, ярче огни,
электричество кайфа, волны прихода
гости танцуют с тенями, смотри.

дамы сбросят вуали, наполнят бокалы и бросят лёд
нараспев прочитают евангелие снов и псалтырь тишины
из забытой земли, где по слухам, рокн-н-рол мёртв,
все герои потом попадают на пати в чертоги Шивы.

зато там, за изнанкой этого мирка, в бархате ничего есть кто-то свой.
в целом, это же первая потеря из таких, что можно сказать “свои”.
привыкай, беби.

семит семен семеныч – сельский семантик спорил с семиотиком савой на счёт сосюрра в следствии сельский семиотик отсосал у сельского семантика

вытеснение великая вещь. когда происходит что-то не очень, то может показаться, что меня это вообще даже не задело. зато меня накрывает тогда, когда всех, у кого вытеснение не любимый защитный механизм уже попустило.

всем всё не совсем
семь территорий
вот топор, а вот рупор
ропот, копоть, террор,
призрачность гармоний

интерсубъективизировался интерсубъективизировался да переинтерсубъективизировался

гадали на зощенко. ки открыла на таком чудном рассказике:

 БЕДНАЯ ЛИЗА

странно, сегодня весь день я рыдала на различные важные и не очень темы, а от этого рассказика смеялась до боли. помоему это какая-то такая  практика – то плакать, то ржать.

« Предыдущая страница — Следующая страница »